Леонид Бриндиков: «Люди с онкологией такие же больные, как и другие …»

врачь
Известно ли вам, уважаемые читатели, такие слова, как «хоспис»? Это медицинское учреждение, в котором находятся тяжело больные с прогнозируемым летальным исходом. В таком заведении работает преимущественно средний и младший медицинский персонал, а доступ к пациентам открыт для родственников и друзей, так как основная цель пребывания в нем – облегчить последние дни пациентов …

На сегодня в Украине создано уже 10 хосписов и хосписных отделений в восьми регионах, но в нашем городе подобного медицинского учреждения, к сожалению, пока нет, хотя он очень нужен. Именно о том, почему Хмельницкий до сих пор нет такого учреждения и мешает ее создать, мы решили поговорить с главным врачом Хмельницкого областного онкологического диспансера Леонидом Бриндиков. Этот человек очень известный в нашем городе и не только в нем, но на всякий случай назовем все его должности и регалии. Итак, Леонид Николаевич является главным врачом Хмельницкого областного онкологического диспансера, депутатом Хмельницкого областного совета четырех созывов, доцентом кафедры хирургии Хмельницкого факультета последипломной подготовки врачей Винницкой медицинской академии, кандидатом медицинских наук, заслуженным врачом Украины, руководителем научного Общества онкологов Хмельницкой, членом Ассоциации онкологов Украины и Ассоциации украинских врачей-профессионалов, хирургом-онкологом высшей категории. Он награжден орденами Преподобного Нестора Летописца, Святого Николая Чудотворца и Святого Пантелеймона.

Кор.: Леонид Николаевич, почему же в Хмельницком до сих пор нет хосписа? К сожалению, я лично столкнулась с проблемой, когда ближайшая тебе человек является тяжелобольным, и именно поэтому понимаю, насколько этот вопрос важен …
Л.Б.: Да, я полностью с Вами согласен, что хосписы нам нужны, и именно поэтому уже много лет занимаюсь этим вопросом – еще с 2001 года, когда был депутатом первых созывов. Многие считают, что хосписы – это нечто настолько сложное и большое, что это могут «потянуть» только крупные богатые города. Но после того, как побывал в Варшаве, и увидел, как это дело поставлено там, мое мнение изменилось. Как считаете, сколько этажей там в здании? 4 или 5? А там, неподалеку от онкоцентра где-то метров 300-400, стоит двухэтажный домик всего-всего на 25 коек! Ну, раньше было 25, теперь 27. И вот такой маленький заведение обслуживает 400000 населения! Но дело в том, что у поляков есть очень разветвленная сеть помощи. В медицинской сестры есть четкий график работы, она знает, куда ей надо пойти, в какой именно больного. Она приезжает, обслуживает его, моет, дает лекарства и т.п. На одного человека расходуется где-то 2:00, следовательно, за день один работник нормально обслуживает 3-4 больных. Дважды в неделю приходит врач и консультирует. В начале им помогало государство – выделили бесплатно землю, помогла в строительстве самого заведения, выделил некоторые средства. А дальше весь груз на себя взяли спонсоры плюс, конечно, родственники пациентов – платят за пользование учреждением. Так что, очень трудно такое и у нас всюду сделать?
Знаете, что является главной проблемой? Почему-то все думают, что болезнь обойдет стороной, и ты сам с этим никогда не столкнешься. Мне тоже пришлось через это пройти, когда у меня на онкологию заболела теща, и я не смог из-за этого поехать в отпуск. Но это всего лишь отпуск, а некоторые люди в полном смысле бывают связаны по рукам и ногам! Пришел я как-то к другу своих знакомых, и увидел, что там дома лежит мать, а за ней ухаживает дочь, моет ее, делает укол. Я спросил: «Вы, наверное, медик по образованию?» Она говорит: «Нет, я учительница. Должен работать в школе, а потом ухаживать за мамой. Конечно, мысли не о занятии, а о том, как там мама дома одна, или с ней в порядке »… А был бы у нас в городе такой хоспис, возможно, многие проблемы бы исчезли сразу. Ведь многие дома сдается в аренду, ну почему власть не может (или, возможно, не хочет?) Выделить один и для этого? Но все только обещают … В прошлом году сюда приезжал наш бывший министр Князевич, который сейчас занимается именно вопросам хосписов. Я его спросил: “Господин Князевич, а где вы были раньше? Почему не организовали это, будучи министром? “. Он ответил: «Руки не доходили!». Но нужно, чтобы доходили до всего! Вот в Каменке, благодаря местной власти, медикам и, как я говорю, моим потугам, был отвоеван дом под хоспис. Теперь нам, депутатам, надо помогать каменчане, потому что сами они там такое дело не потянут …

Кор.: Скажите, а может частное лицо открыть хоспис?
Л.Б.: Если затем в этом хосписе будут работать профессиональные медики, то, конечно, может. Кстати, где-то в половине существующих хосписов управляют именно частные негосударственные лица – потому что эти учреждения не проводят лечение в полном смысле этого слова. Они предоставляют только симптоматическую, психологическую, физическую, социальную поддержку пациентам и их близким – ведь мы с вами также страдаем от того, что наши родные болеют. Поэтому хоспис крайне необходим. Один из иностранных писателей написал: «Моя дочь умирала счастливой, потому что была в хосписе, и не испытывала боли». Я видел такое, когда был в Польше. Мы там часто участвовали в обходах. У одной больной была меланома. Злокачественная опухоль, по всему организму метастазы – но ей давали пластырные обезболивающее, которое действует, кажется, сутки, и человек очень хорошо чувствовала! Кстати, я тут поднимал вопрос относительно пластырные обезболивающих.

Кор.: Но они, видимо, дорогие …
Л.Б.: Ничего подобного – не дороже, чем обычные наркотики! Думаю, многие согласились бы купить такие пластыри – ведь они гораздо удобнее, чем те, которые вводятся с помощью уколов. Ко мне часто обращаются люди с просьбой дать им обезболивающее, но я этого сделать не могу, потому что у нас их колют только в стационаре. Даже на ФАПы не дают такие обезболивающие, наркотики должны храниться под охраной. А были бы пластыри, проблема решилась бы сразу! Тем более, хосписы существуют не только для онкобольных. Есть, например, неврологические больные, которые лежат и не могут встать.

Кор.: То есть эта организация только для лежачих больных?
Л.Б.: Да, в большинстве случаев там обслуживаются лежачие больные или те, которые едва поднимаются. Таким людям может помочь даже симптоматическая поддерживающая терапия. У нас в онкологии является термин «летальность до года», то есть, больной умер до года, или он живет три и более … Мы боремся за то, чтобы больным, если они даже очень запущены, предоставлялось лечение. Тогда они имеют шанс пережить этот год. Некоторые медицинские учреждения, особенно в районах, не хотят таких пациентов к себе класть. Я им всегда говорю: «Берите таких больных,« прокапайте »его, снимите интоксикацию, обезболят! Организм получает лечение, пусть симптоматическое, человек будет чувствовать себя лучше. А если больного оставить без помощи, он умрет до года! »

Кор.: А что таким больным капают? Витамины? Но говорят, что онкобольным противопоказаны витамины …
Л.Б.: Кто Вам такое сказал? Запомните – люди с онкологией такие же больные, как и другие. Им можно все, что и обычным людям, только с некоторыми ограничениями. Вот, например, пациент вылечился, мы пишем ей третью стадию – вылеченный больной. В поликлинике ему говорят: «Вылечились? Очень хорошо. Но ехать на санаторно-курортное лечение Вам нельзя ». Можно! Это же нормальный человек. Но им просто запрещены некоторые процедуры, например, физиотерапевтические. Возможно, врачи просто себя страхуют и не позволяют ехать своим больным в санатории? Конечно, никто не будет заброшенного больного отправлять в санаторий! Для чего? Чтобы он там умер? Но человек, который у нас пролечилась, имеет полное право на санаторно-курортный отдых.

Кор.: Скажите, пожалуйста, а существует статистика по онкобольным нашей области?
Л.Б.: Сейчас у нас их более 27 тысяч. Это те, которые стоят на учете, пролечены и так далее. Ежегодно появляется 4500 новых пациентов.

Кор.: Мне кажется, или раньше так много онкобольных не было?
Л.Б.: Эта болезнь была всегда, так же как чахотка или сифилис. Некоторые говорят, что это Божья кара человеку за его неправильное поведение. Но что такое «правильно или неправильно»? За то, или мы болеем, или нет, соответствует имунной системы. Если у нее есть сбой, возникает болезнь. Раковые клетки появляется ежемесячно, но в нашем организме есть механизм, который эти клетки уничтожает. Если был сбой, то есть, имунной системы не работает должным образом, то раковые опухоли начинают развиваться.

Кор.: Хорошо, давайте вернемся к вопросу хосписов. Ли на уровне городской и областной властей приблизить их создания? Что вообще для этого нужно? Сколько нужно средств?
Л.Б.: Вот по средствам сказать трудно … Но, если бы начали создавать хоспис еще в 2001 году, то он уже давно бы существовал. Я даже под водичкой нашел тогда здание бывшего помещичьего имения. Но сегодня уже выделили землю и нашли помещение.

Кор.: Теперь я хочу задать Вам вопрос не как медик, а как депутату. Почему Вы вышли из ВО “Батькивщина”?
Л.Б.: Я, как был членом “Батькивщины”, так им и остаюсь. Если же руководство нашей фракции глаза решило вывести из нее 6 депутатов, пусть этот вопрос рассматривается комиссией, созданной на последней сессии областного совета.

Кор.: Как повлиял на Вас Ваша политическая деятельность?
Л.Б.: Я всегда боролся за справедливость, поэтому был там, где хотелось делать добро. Да, я депутат, но посмотрите, как я, по сравнению с другими, живу! У меня есть машина, но живу я в доме тещи. Я не построил себе никакого дома, как другие! Вообще, я свою политическую карьеру в личных целях, например, ради бизнеса, никогда не использовал, у меня нет никаких аптек. Даже тогда, когда я был руководителем партийной организации факультета усовершенствования врачей, я ходил и «выбивал» квартиры другим. Самое главное для многих, это «дорваться до кормушки». Такие люди о проблемах народа вспоминают раз в пять лет – перед выборами. Думаете, я не мог сделать партийной карьеры? Мне предлагали уйти в Верховную Раду, но я отказался. Хотя, знаете, может быть, надо было уйти, ведь там очень мало медиков.

Кор.: Скажите, а с чего началась Ваша дорога к медицине?
Л.Б.: Если коротко, то родился я в Краснодарском крае, в станице Ленинградской. У меня белорусские и российские корни. Так случилось, что они попали на Кубань, где я и родился. Затем жил в Бресте, а с первого по седьмой учился в Германии. Считаю, что именно там и получил нормальное образование, потому преподаватели там были высшего класса! Учили три иностранных языка: немецкий, английский и французский. Экзамены за восьмой класс сдавал уже на Кубани. Сдал, кстати, на отлично, и без родительской помощи! После того, как мою сестру дважды оперировали в Москве (у нее были проблемы с сердцем), решил, что обязательно стану врачом. С первого раза не получилось, но в следующем году поступил в Тернопольский мединститут. В онкодиспансере работаю с 1984 года. Сначала был ассистентом кафедры хирургии, сейчас там уже доцентом. Десять лет был начмедом и вот уже 11 лет занимаю должность главного врача. Но, знаете, хочу вернуться в начмед. Во-первых, меньше стал ходить в операционную, во-вторых, нагрузка сейчас на руководителя очень большие. Когда я был начмедом, мне было легче, потому что отвечал за медицину. А главный врач это не столько медик, сколько завхоз. Мне это не нравится, потому что был и остаюсь хирургом! Знаете, кто такой хирург? Это человек, который должен начинать дело разрезом, заканчивать швом, и за все это отвечать! По шву можно узнать, что это был за хирург. Мой учитель говорил: “То, что вы внутри сделали, это такое дело. А вот посмотрят на шов и скажут – это по идиот шил? ”

Кор.: С коллективом справляетесь?
Л.Б.: Вячеслав Васильевич, мой предшественник, когда говорил: «Надо сохранить коллектив». Я перефразировал это высказывание: «Нужно сохранить ядро коллектива и здоровый коллектив!» Конечно, всюду бывают свои «паршивые овцы», но я всегда старался, чтобы такие люди уходили от нас.

Кор.: Ну и, напоследок, что-то оптимистичное для наших читателей. О чем Вы мечтаете?
Л.Б.: Мне очень хотелось, чтобы в Украине наконец наступило спокойствие, в первую очередь – политический. Скажите, ну почему в нашей стране каждая власть, которая приходит – плохая? Почему у нас не так, как за рубежом? Там один президент сделал то, другой – это. Разве там кого-то “поклевали”? Хотелось бы, чтобы каждая власть, которая пришла, делала только хорошее, следующая – еще лучше! Украинский надоело жить только мыслями о хорошо – оно должно наконец наступить! Я считаю, что украинское очень трудолюбивый народ, но, знаете, в чем наша беда? Нам не дают реализовать себя. Мы можем сделать так, чтобы в Украине все заимствовали, а не мы у других? Можем. Вот хотя бы ситуация с газом. Ведь у нас собственный газ, то почему бы его не использовать? Но есть люди, которым это не выгодно … Вот когда этот политический покой придет, мы будем жить лучше.

Share Button
[an error occurred while processing the directive]