You are here

Правильное лечение рака щитовидной железы на всех стадиях

rak_shhitovidnoj_zhelezyКогда нужно кардинальное решение?
Показания к операции при раке щитовидной железы отличаются во многих странах и даже в пределах одного государства, где представлено много научных школ. В ГУ «Институт проблем эндокринной патологии им. В. Я. Данилевского АМН Украины »такими показаниями считают

положительный или неопределенный результат ТАПБ;
повторный неинформативный результат ТАПБ;
прогрессирующее увеличение размера новообразования
сонографического признаки метастазирования;
клинические проявления малигнизации (плотная консистенция узла, его недвижимость, наличие шейной лимфаденопатии, дисфонии, дисфагии, одышки и т.д.).
«Любой узел в щитовидной железе через его усиленное кровоснабжение и ускоренный метаболический процесс мы считаем показанием к операции. Такая агрессивная тактика с нашей стороны оправдана рядом клинических случаев с больными, добросовестно, не один год наблюдались в своих эндокринологов, но потом все же решались на операцию, во время которой и проявляли рак щитовидной железы », – объяснил позицию института Ю. Караченцев .

Предел вмешательства?
Наиболее деликатным и острым в эндокринной хирургии есть вопросы тактики хирургического лечения относительно объема удаления ткани щитовидной железы и необходимости выполнения центральной и боковой лимфодисекции.

Известны пять видов операций при раке щитовидной железы

гемитиреоидектомию;
тиреоидэктомия;
субтотальная резекция железы;
профилактическая лимфодисекция;
лечебная лимфодисекция.
«Мы всегда были сторонниками органосохраняющих операций. Наше мнение основывается на богатом клиническом опыте, в частности многолетнем опыте органосохраняющих операций высокодифференцированного рака щитовидной железы. Принимая решение об объеме хирургического вмешательства, не следует изобретать велосипед, и хотя еще нет стандартов эндокринной хирургии, но существуют приказы МОЗ Украины. В частности, Приказ от 17.09.2007 г.. №554 «Об утверждении протоколов оказания медицинской помощи по специальности« Онкология ». Его положение полностью совпадают с рекомендациями Британской тиреоидной ассоциации 2014

Поэтому можно ориентироваться на этот документ. Необходимо взвешенное отношение к лечению злокачественных опухолей. Мы подходим дифференцированно и считаем: если человеку природа дала какой-то орган – относиться к нему следует бережно », – отмечал Ю. Караченцев.
Что дальше?
Идут дискуссии и вокруг показаний к проведению послеоперационной лучевой терапии. В международных рекомендациях отмечается: применение радиоактивного йода, супрессивной терапии, химиотерапевтических препаратов непосредственно связано с распределением пациентов в группы риска (в рекомендациях АТА их выделяют четыре, в рекомендациях Британского тиреоидной ассоциации – три). Агрессивность супрессивной терапии просматривают через 9-12 месяцев после первичного лечения с учетом вышеприведенных критериев динамической стратификации риска. Это сказывается прежде всего на целевых значениях тиреотропного гормона (ТТГ) при супрессивной терапии тироксином (<0,1; 0,1-0,5 и 0,5-2,0 мЕд / л соответственно в группы риска). Использование абляции радиоактивным йодом в группе низкого риска может быть целесообразным после тиреоидэктомии у пациентов с агрессивными гистологическими вариантами, опухолями размером 1-4 см, метастазами, особенно у больных старше 45 лет. В группе промежуточного риска применения радиоактивного йода считается оправданным, хотя и остается предметом дискуссий. Начальная доза тироксина рассчитывается с учетом целевое значение ТТГ в диапазоне 0,1-0,5 мЕд / л и затем пересматривается по результатам лечения. С этими рекомендациями согласны и харьковские специалисты. «Обоснование проведения прооперированным больным супрессивной терапии - избежание рецидива. Но позвольте спросить: рецидива чего? Ведь супрессивная терапия рекомендуется тем пациентам, которым выполнили тиреоидектомию. Конечно, взгляд - не микроскоп, в том числе и глаз хирурга. И, возможно, остались кусочки ткани, которые теоретически могут дать онкологическую патологию. Но это очень эфемерная возможность. Мы категорически против массивных «слоновьих» доз, которые рекомендуют наши коллеги-радиологи в качестве супрессивной терапии. Когда у человека выскакивает сердце, особенно если она стариков и шутить с тиреоидными препаратами нельзя вообще, то нет смысла лечить одно и калечить другое. И мы рады, что сейчас требования к супрессивной терапии изменились. Если раньше ее назначали пожизненно, то сейчас рекомендуют просматривать показания каждые 9-12 месяцев. То есть наш клинический опыт подтверждено на мировом уровне. Все должно быть адекватным », - высказал свою точку зрения Ю. Караченцев. Неопределенные механизмы развития заболевания, отсутствие единой точки зрения на причины увеличения частоты онкологической патологии щитовидной железы и, наконец, экономические проблемы, которые закономерно вплетаются в рекомендации специалистов, - все это открывает необозримое поле для дискуссий. Первый вывод: опыт стран со страховой медициной не может быть ориентиром для Украины, где такая система пока не работает. У нас основное бремя онкологического заболевания ложится не на государство и не в страховую компанию, а на пациента. С одной стороны, это трудно, но с другой - дает возможность определять именно тот объем диагностики и лечения, который действительно нужен, а не тот, что будет способствовать оптимизации государственных расходов. Второй вывод: в онкологии сегодня сосредоточены все ведущие дорогостоящие технологии, и это порождает большую заинтересованность производителей и некоторых лечебных учреждений в продвижении именно своих методов, даже когда они еще не получили достаточной доказательной базы. Поэтому логичнее в выборе тактики лечения рака щитовидной железы опираться на опыт ученых и здравый смысл.

Share Button
Top